ДЕДОВА    И    БАБИНА   ДОЧКА
УКРАИНСКАЯ    СКАЗКА

Жили-были старик со старухой. Была у них дочка Алена. Умерла старуха — дед на другой женился. А у мачехи была своя дочка.
С первого дня не взлюбила мачеха падчерицу и стала нагова­ривать старику:
—    Твоя дочь ленива, не хочет работать. Ей бы только спать
да гулять. Прикажи ей к чужим людям наняться. Да не отдавай
ее в наше село, а отвези подальше.

 

Почесал старик затылок, плюнул, а баба опять свое. Видит старик, не переспорить ему злую бабу, и говорит дочке:
Пойдем, дочка, в соседнее село. Отдам я тебя добрым лю­дям в услуженье.
Ладно, тату, пойдем!
Взял старик дочку за руку и пошел с нею. Шли они, шли, и дошли до темного леса. Дочка и говорит ему:
—    Вернись, тату, домой! Я одна дальше дорогу найду. А у
тебя ноги, поди, устали.
Попрощался старик с дочкой, вытер слезы, а девушка пошла дальше.
Идет она темным лесом, видит — среди огромных елей растет яблоня.
И так она заросла бурьяном и кустарником, что ее почти и не видно. Увидела яблоня девушку и взмолилась чело­веческим голосом:
—    Девушка-голубушка! Заполонил меня бурьян! Освободи
меня от него. Я тебе пригожусь!
Засучила девушка рукава, обломала кустарник, выполола бурьян, посыпала землю песочком и пошла дальше.
Шла она, шла, захотелось ей пить. Смотрит, из-под коряги бьется родник. Наклонилась она к роднику, хотела напиться. А родник говорит ей человеческим голосом:
—    Девушка-голубушка! Очисть меня, посыпь песочком, я
тебе пригожусь!
Засучила девушка рукава, очистила родник от гнилых листьев, посыпала дно чистым песком, напилась воды и пошла дальше.
Шла она, шла, глядь — бежит ей навстречу собака. Грязная-прегрязная, вся в колючках да в репейнике. Увидела собака девушку и говорит:
—    Девушка-голубушка! Вытащи из моей шерсти репейник,
вымой меня, шелудивую!
Засучила девушка рукава, вычистила, вымыла собаку и по­шла дальше.
Шла она, шла, глядь — стоит облупленная печь, возле нее лежит белая глина. Увидала печь девушку и говорит:
—    Девушка-голубушка! Обмажь меня белою глиной, вычи­
сти из меня черную сажу! Я тебе пригожусь!
Засучила девушка рукава, выгребла золу, смела сажу, вы белила печь и пошла дальше.
Шла девушка, шла по темному лесу, а навстречу ей женщина.
Куда ты идешь, девушка? — спросила она.
Иду наниматься к чужим людям работать.
Пойдем ко мне! Работа у меня нетрудная, а коли сумеешь угодить мне, я щедро тебя награжу.
Девушка с радостью согласилась и пошла с женщиной. Дошли они до дому. Женщина и говорит:
—    Вот тебе, девушка, казаны'. Утром и вечером грей в них
воду! Когда вода закипит, насыпь в корыто муки и залей кипят­
ком. И мешай до тех пор, пока не остынет. А как будет чуть
тепленьким — стань на порог и свистни три раза. Со всех сторон
сбегутся голодные звери, налетят голодные птицы. Не бойся их,
они тебя не тронут. Наедятся они досыта и разбегутся, разле
тятся в разные стороны. Поняла?
—    Поняла, — ответила девушка и принялась за работу.
Целый год работала дедова дочка у женщины. На второй год
женщина сказала:
—    Срок, на который ты ко мне нанялась, кончился. Хочешь
остаться у меня еще на год?
Дедова дочка поблагодарила хозяйку и сказала, что хочет вернуться домой.
—    Ладно, — говорит хозяйка. — В награду за свою службу
иди и выбери себе лучшего коня и телегу.
Девушка с радостью согласилась и пошла за конем. А жен­щина достала сундук, наложила в него всякого добра и отдала его девушке.
Простилась девушка с хозяйкой, поблагодарила ее, взвалила сундук на телегу и поехала домой.
Едет дедова дочка по темному лесу. Глядь — стоит печь. А в печи — румяные пироги. Увидала печь девушку, поклонилась ей и говорит:
—    Девушка-голубушка! Помню я твою доброту. Покушай
моих пирожков.
Только печь вымолвила эти слова, как пироги сами попры гали в телегу.
Поблагодарила девушка печь и поехала дальше.
Едет она по темному лесу, а навстречу ей собака. А в зубах у нее дорогое монисто. Увидала собака девушку, бросила к ее ногам монисто и говорит:
—    Здравствуй, девушка-голубушка! Помню я твою доброту.
Возьми себе это монисто.
Взяла девушка монисто, одела его на шею, поблагодарила собаку и поехала дальше.
Едет она по темному лесу, и захотелось ей пить. Вспомнила девушка про родник и свернула с дороги.
Подошла она к роднику и видит: стоит возле него золотой бочонок, а в том бочонке серебряный ковшик.
Зачерпнула дедова дочка серебряным ковшиком водички, глядь — а это не вода, а вино. Да такое сладкое, какого она никогда не пила.
Девушка налила полный бочонок вина, взвалила его на те­легу, взяла серебряный ковшик и поехала дальше.
Едет она по темному лесу. Глядь — стоит яблоня, вся усы­панная золотыми и серебряными яблоками. Увидела яблоня де­вушку и прошелестела:
—    Девушка-голубушка! Отведай моих яблок. Не забыла я
твоей доброты.
Подъехала девушка под яблоню, а яблоки сами посыпались к ней в телегу.
Доехала девушка до дому и кричит отцу:
—    Тату, тату, принимайте коня!
Вышел дед из хаты и руками развел: стоит у ворот добрый конь, запряженный в новую телегу, а телега доверху полна сереб­ряными и золотыми яблоками. А на сундуке сидит его Алена, и на шее у нее сверкает дорогое монисто.
Обрадовался дед, расцеловал свою дочку и повел ее в хату!
Стала девушка жить-поживать, свое добро проживать, а ма­чеха каждый день пилит старика:
—    Вези да вези и мою дочь, куда свою возил.
И до тех пор докучала она старику, пока, наконец, взял он ее дочку, посадил ее на телегу и повез в лес.
Доехали они до темного леса. Девушка и говорит:
—    Ты, тату, поезжай домой, а я дальше одна пойду!
Попрощался старик с нею, поехал домой, а девушка пошла
дальше.
Идет она темным лесом, видит: среди огромных елей рас­тет яблоня. И так заросла бурьяном и кустарником, что ее почти не видно.
И взмолилась яблоня человеческим голосом:
Девушка-голубушка, заполонил меня бурьян, освободи меня от него, я тебе пригожусь!
Вот еще не было печали, буду я себе руки царапать, — сказала девушка и пошла дальше.
Идет она по темному лесу, видит — родник. Взмолился род­ник человеческим голосом:
Девушка-голубушка, вытащи с моего дна прелые листья, посыпь меня песочком, я тебе пригожусь!
Ну вот, буду я себе руки мочить — некогда мне!
Идет она по темному лесу, видит: стоит немазанная, облуп­ленная печь. Увидела печь девушку и взмолилась:
—Девушка-голубушка, обмажь меня белой глиной, вычисти из меня черную сажу!
А девушка в ответ:
—    Вот еще, была мне охота пачкать свои руки! — и пошла
дальше.
Идет она по темному лесу, а навстречу ей собака, грязная-прегрязная, вся в репейниках.
Увидала собака девушку и говорит:
Девушка-голубушка, вытащи из моей шерсти репейник,
вымой меня, шелудивую!
Глянула девушка на собаку, да как закричит:
—    Ах, ты, грязная тварь, охота была мне об тебя руки пога­
нить! — и пошла дальше.
Идет девушка по темному лесу, а навстречу ей женщина.
Куда, девушка-голубушка, путь держишь? — спрашивает она.
Иду наниматься в услужение.
Пойдем ко мне! Работа у меня нетрудная, а коли сумеешь угодить мне — я тебя награжу.
Девушка согласилась и пошла с женщиной. Дошли они до дому. Женщина и говорит:
—    Вот тебе, девушка, казаны. Утром и вечером грей в них
воду. Когда вода закипит, насыпь в корыто муки, залей кипятком
и мешай до тех пор, пока не остынет. Как станет чуть теплень­
ким, стань на порог и свистни три раза. Со всех сторон сбегутся
звери, слетятся птицы. Не бойся их, они тебя не тронут! Наедятся
они досыта и разбегутся, разлетятся в разные стороны. Поняла?
—    Поняла, — ответила девушка и принялась за работу.
Затопила она печь, вскипятила воду, насыпала в корыто
мерку муки и заварила кипятком. Помешала немножко, — надо­ела ей эта работа. Стала она на порог и свистнула три раза.
Со всех сторон сбежались звери, слетелись птицы. Полезли они в корыто, наелись горячего варева и все упали мертвые.
Испугалась девушка и побежала к хозяйке.
Хозяйка, хозяйка, что это у тебя за чудные твари? Нае­лись, все кверху брюхом лежат и с места не двигаются?!
Как кверху брюхом лежат? Как не двигаются? — закри­чала хозяйка.
Увидала она неподвижных зверей и птиц и схватилась за голову:
—    Что ты наделала?! Ведь ты их всех попекла!
Плакала хозяйка, плакала, да слезами горю не поможешь.
Поезжай-ка ты, девка, домой, не хочу я тебя больше видеть!
А как же награда? — спросила та.
Дала ей хозяйка шелудивого коня, ломаную телегу и отпра­вила домой.
Едет бабина дочка по темному лесу, а навстречу ей — собака. А на шее у нее монисто из драгоценных камней.
Бросилась бабина дочка отнимать у собаки монисто, а та по­кусала ей руки и убежала в лес.
Заплакала девушка и поехала дальше.
Едет бабина дочка по темному лесу. Глядь — стоит печь. А в печи — румяные пироги.
Соскочила бабина дочка с телеги, протянула руку за пиро­гами, а заслонка как стукнет ее по руке.
—    Не хотела обмазать меня белой глиной, не хотела вымести
мою черную сажу, — не дам я тебе пирогов! — сердито сказала
печь.
Села девушка на телегу и поехала дальше. Захотелось ей пить. Вспомнила она про родник и повернула к нему коня.
Доехала до родника, остановила коня, нагнулась, чтобы на­питься, а родник ей и говорит:
—    Нет, девушка-голубушка, не хотела ты меня почистить, не
хотела посыпать желтым песочком, — не дам я тебе воды, — и
ушел под землю.
Пригорюнилась бабина дочка и поехала дальше. Едет она по темному лесу и видит: среди мохнатых елей стоит яблоня, густо усыпанная золотыми и серебряными яблоками.
Спрыгнула бабина дочка с телеги, принялась трясти дерево, а яблоня подняла свои ветки к самому небу и говорит:
—    Нет, девушка-голубушка, не хотела ты выполоть вокруг
меня бурьян, — не дам тебе яблок.
Горько заплакала девушка и поехала домой. Доехала девушка до дому и кричим матери:
—    Мама, мама, принимай коня!
Выбежала мать из хаты и развела руками: стоит у ворот ше­лудивый конь, запряженный в ломаную телегу, на телеге сун­дук, а на сундуке дочка.
Обрадовалась баба, расцеловала свою дочь и кричит:
—    Эй, дед! Беги сюда скорей, помоги мне отнести сундук
хату!
Схватили они сундук и потащили в хату. Открыли они сун­дук, глядь, а там звери и птицы мертвые. Ахнула старуха и за­хлопнула крышку.
А её дочь бросилась к матери на шею и, заливаясь слезами, рассказала все, что с ней случилось.
Выслушала старуха дочку и со злостью сказала:
— Сиди лучше дома и никуда не ходи больше. Слава богу, что живою домой воротилась!
Стали они жить-поживать, черный хлеб жевать.
Дедова дочка вскоре замуж вышла, а бабина дочка до сих пор в девках сидит.